Cтрунный квартет

Спб: +7 (911) 949-51-54
Мск: +7 (905) 748-35-35
Мск: +7 (916) 177-19-99
О квартете Услуги Репертуар Фото Аудио Видео Контакты

Новости квартета

Музыкальные новости

Струнный квартет

Классический скрипач и перкуссионист из Венесуэлы сцена МХАТ

5 фестиваль Le Jazz в России охватит 5 городов.

Москве будет уделено четыре дня. Как всегда, Франция для составителей программы не рамки стиля и даже не обязательно родина участников, а прежде всего среда обитания, место, где сейчас живут те музыканты, которые приедут на фестиваль. Таким образом, на Le Jazz показывают скорее не французский джаз, а джаз из Франции.

Французская импровизационная сцена сама по себе является пространством, где соединяются самые разные музыкальные культуры, от американского традиционного джаза до музыки европейских цыган и творчества африканских сказителей.

Так что определить, что такое собственно французский джаз, не так-то просто. Но один из инструментов, прочно ассоциирующихся с Францией, будет в этот раз звучать на фестивале даже дважды. Это аккордеон, и появится он в руках не только частого гостя Москвы, блистательного Ришара Галльяно, но и более молодого Жоанна Риша из ансамбля Beltuner.

В каком-то смысле Галльяно и Beltuner делают одно дело, замешивая на наследии разных направлений что-то свое. Но Галльяно — утонченный исследователь звука, с одинаковым трепетом подходящий как к джазу или танго Астора Пьяццоллы, так и к клавирному концерту Баха. Для Beltuner же главное — танцевальная стихия. Их цыганские вихри на основе того же танго или французского вальса мюзетт, который перерабатывал и Галльяно, это прежде всего музыка, под которую хочется плясать до упаду. Поэтому Beltuner будет отдан целый вечер в клубе «16 тонн». А Галльяно со своим проектом Tangaria, где классический скрипач соседствует с перкуссионистом из Венесуэлы, ненадолго займет сцену МХАТа, чтобы затем отдать ее двум следующим коллективам.

Зрителям же предстоит сравнить манеры не только двух аккордеонистов, но и двух пианистов. И израильтянин Ярон Херман, и бельгиец Эрик Леньини выходят за привычные рамки фортепианного трио. Они активно расширяют репертуар: оба, например, любят песни Бьорк, но Леньини столь же близки соул и R&B, ему интересен Стиви Уандер, а Хермана привлекает Леонард Коэн и — кто бы мог подумать! — Бритни Спирс. Оба колдуют над звучанием. Леньини часто прибегает к электронному инструменту, но и играя на обычном рояле, исследует фанк.

Херман предпочитает акустику и нередко обращается к произведениям классической музыки (в его манере можно услышать влияние Равеля и Скрябина), но пульсация в его композициях порой сродни клубной электронике. При этом Леньини более свойственно придерживаться ритмической основы, Херман же выламывается из ритма, творя почти что новый авангард, но в небольших дозах. Херман печален и даже доходит до отчаяния, Леньини бодр и жизнерадостен.

Ансамбль Леньини будет в этот раз франко-российским: вместе с пианистом и французским барабанщиком Франком Агюйоном сыграют один из лучших наших фанк-джазовых саксофонистов Николай Моисеенко, активно сотрудничающий со многими яркими зарубежными музыкантами, и басист Сергей Геер, для которого фанк и классический джаз — одинаково близкие стихии. Херман, чаще выступающий с американской ритм-секцией, каждый из участников которой отметился в ряде неординарных проектов, в этот раз играет с французскими музыкантами.

Фестиваль Le Jazz аккордеонист Ришар Галльяно ответил на вопросы

Вы только что выпустили альбом, посвященный произведениям Баха. Как вы пришли к этой идее?

Самым естественным образом. Когда я был гораздо моложе, я много играл Баха на аккордеоне. Кроме того, многие аккордеонисты исполняют сочинения для органа. И вот сейчас мне почти 60, я записал немало дисков в самых разных стилях. Я играл джаз, играл мюзетт, отталкиваясь от мюзетт, стал играть другую французскую музыку, а отталкиваясь от джаза — музыку Астора Пьяццоллы. И я сказал себе, что настал момент, когда уже пора записать Баха, но иначе, чем это делают другие. Я выбрал произведения для скрипки, для клавесина, для флейты, для виолончели. Аккордеон придает новую краску произведениям Баха. У людей возникает удивление, когда они это слышат. Я записал этот альбом с квинтетом — две скрипки, альт, виолончель и контрабас. Этих музыкантов я знаю давно, с ними я играю музыку Пьяццоллы. Они играют классическую музыку, и для меня, исполняющего джаз, единственной точкой соприкосновения с ними была как раз музыка Пьяццоллы, в которой помимо собственно танго многое взято от классической музыки. С этим ансамблем я работаю уже больше десяти лет.

Вы выбрали для исполнения ряд очень известных произведений, например «Шутку», которую играют просто везде. Это был сознательный ход?

Раньше я ее никогда не играл, здесь я исполняю «Шутку» не на аккордеоне, а на маленьком инструменте под названием аккордина. Я не хотел, чтобы мой диск получился слишком элитарным. Да и к тому же «Шутка» или «Ария» — это настоящие шедевры, и тот факт, что они очень известны, не должен препятствовать их исполнению. К сожалению, найти версию «Шутки» для аккордеона довольно сложно, и я подумал, что поставить «Шутку» первым треком на диске — хороший способ привлечь внимание, а потом слушателю уже можно предложить Концерт фа минор для клавира с оркестром или фрагменты «Искусства фуги».

В Москву вы привозите проект Tangaria, что вы можете о нем сказать?

Это не проект, это счастье! В Tangaria играет скрипач из моего баховского ансамбля Себастьян Сюрель, прекрасный музыкант, который может одинаково превосходно играть классическую музыку и импровизировать. Замечательный контрабасист Филипп Ар, настоящий джазмен, обладающий мощным звуком. Необычность нашего ансамбля обусловлена тем, что в нем участвует перкуссионист Рафаэль Мехиас из Венесуэлы, чемпион по игре на маракасах. Он вносит в нашу музыку ощущение, которое можно найти в кубинских танцах. А поскольку в Венесуэле одним из традиционных танцев является вальс, самое интересное в том, как друг с другом смешиваются французский вальс-мюзетт и венесуэльский вальс. Я играю тему из французского вальса, после чего перехожу к джазовой импровизации, а он ведет ритм венесуэльского вальса. Мне кажется, это мой лучший состав за последние годы. Мы играем не только вальсы и танго, у нас есть баллады, есть произведения Пьяццоллы не в форме танго, есть мои произведения в латиноамериканском духе вроде «Sertao» и «Tangaria». Кстати, пьесу «Tangaria» я начал сочинять на юге Франции и никак не мог придумать вторую часть. Она пришла ко мне, когда я был в Сибири несколько лет назад и сидел в номере после концерта.

А джазовые стандарты или того же Баха вы с Tangaria будете играть?

Баха, думаю, нет, разве что мою собственную пьесу «Aria», которая написана в баховском стиле. Что касается стандартов, у нас в репертуаре есть интересная версия «Autumn Leaves» — в форме медленной сальсы. Мне кажется, важно сохранять то, что было заложено в произведении изначально. «Autumn Leaves» изначально медленная пьеса, а в таком составе, как у нас, ее естественно играть в кубинской манере.

Какие у вас планы после нынешнего турне?

Я собираюсь сосредоточиться на сочинительстве, потому что последние годы я очень много ездил с концертами и у меня почти не было времени на то, чтобы сесть и сочинить что-нибудь новое.

МХАТ имени Горького, 9 апреля, 20.00 и Клуб «16 тонн», 10 апреля, 21.00

© 2009—2015 «Corelli»
Все права защищены

Создание сайта
— «Арт Диалог»

Мск: +7 (916) 177-19-99
Мск: +7 (905) 748-35-35
Спб: +7 (911) 949-51-54